Во второй половине XIXв., при завершении формирования клинической психиатрии как самостоятельной дисциплины, «безумие», ранее считавшееся «извращением», представляется болезнью (М.Тевоз,1995). Термины «безумие», «помешательство», «сумасшествие» начинают растворяться в растущем психиатрическом лексиконе, оставляя за собой лишь некое обобщающее определение собственно психоза или становясь синонимом шизофрении, термина введенного в 1911г. Е.Блейлером. С.Пельманом (1909) «узаконивается» группа пациентов т.н. «малой» психиатрии с «пограничными состояниями», что даёт повод к значительному расширению объектов психоаналитического интереса, т.н. «невротиков». Однако, прежде всего в связи с анализом шизофрении, а начале ХХ века в европейских клиниках углубляется исследование творчества душевнобольных. «Болезненность» искусства, как и воплощение в нём страдания - становятся предметом научного интереса, более того, предполагается, что шизофрения – «болезнь королей и поэтов». Одновременно издаются классические монографии В.Моргентхаллера (1921), Х.Принсхорна (1922), П.Карпова (1926) об эстетике психопатологической экспрессии.
Сюрреалисты использовали экспрессию больных как образец, провозглашали первенство всего иррационального, в т.ч. и психопатологического, как источника творчества. Андрэ Бретон экспериментировал с «автоматическим» рисованием стремясь уничтожить грань между искусством и психозом. Постепенно «безумие» становится обобщённой метафорой, акцентируя неординарность «безумства храбрых» (Н.Гончаренко,1991) и притягательность «сводящего с ума» «блаженства - удовольствия - праздности» (А.Сосланд, 2005)«Безумие» успешно прививается в искусстве: экстравагантные художники, С.Дали в частности, охотно стигматизируют себя «параноидальностью».